Он жил в стране, где знали: завтра будет,

Где труд и честь вели к простым мечтам.

Обут, одет и люди не забудут,

Что мир вокруг, такой же, как он сам.

Он знал, что путь ведёт к высокой цели,

Что если честно — будет слава и почёт.

Но мир перевернулся с колыбели,

И думал он, что небо пропадёт.

И красный символ — в тряпку превратили,

Измазав чёрным белый, чистый холст.

Вся муть в одеждах белых выходила,

Но в коже жил уже мороз.

Телец злато́й наружу вышел,

И вывел во́лков из овец.

Теперь неясно — кто здесь дышит,

И кто из них теперь — мертвец.

Как видеть это?! Как не отвернуться?!

Смотреть на это?! Что произошло?!

И никогда уже обратно не вернуться!

Как будто Солнце черное взошло.

И он ушёл от мира, где не стало правил,

Где хаос правил, а не Божий глас.

Он слушал тех, кто знал, и кто оставил

Учителей учений мудрых глас.

От две́ри ключ он сам себе составил,

Он понял: нужно знать, а не гадать.

Сбор багажа, что не забрать руками,

Сквозь много лет — придётся применять.

Он шёл по улицам, где стало страшно,

Где разговоры были злее стали.

Сказала мать, услышала однажды:

«Убью любого, — двое прошептали».

И в этом мире, где границы стёрты,

Где власть ушла, а хаос вышел в рост,

Его вели невидимые карты,

И кто-то вёл его сквозь этот мост.

Одна отдушина, страда —

Звезда учения моя.

Она не гасла никогда,

И в ней моя была броня.

Он вышел не как победитель, а как зодчий,

Кто начал собирать из мира свод.

Возможно понял — дело в плодородной почве,

И чистоте прибрежных вод.

И разобрав себя, собрался снова,

Чтоб пробудиться и начать искать.

Он не нашёл ответ, но только слово,

Что бытие не нужно отрицать.

Куда свернуть, куда нырнуть?

Он знал лишь то, что светят звёзды,

И впереди какой-то смутный путь,

А ожиданье – есть противовес надежды.