Стоял на стуле. Тишина.

Закончен утренний обряд.

С глаз плавно снялась пелена,

Внутри включился аппарат.

Внутри — ни слова, ни тревог,

Лишь то, что было в нём самом.

И вдруг он понял, что он смог

Увидеть мир своим нутром.

Он думал, видит сам себя,

Свои же мысли и черты.

Пришла обида — злился зря,

Пришёл во гнев — он зол, и ты.

Он был и тих, и осторожен,

Расправил плечи — вновь скукожен.

В пространстве дух неведомый стоял —

За плотью и за всеми наблюдал

В нём столько разных голосов,

Но он считал: один он — Я.

Они ж рождались без оков,

Чтоб взять внутри его жилья.

Его сознание — как новь,

Утроба для иных существ.

Что может быть там - боль и кровь?

Или чудесный яркий свет?

И стал он Домом навсегда

Для всех неведомых зверят.

Не видишь их — сгуби́шь себя,

Увидишь — и сильней в стократ

Пока на стуле он стоял,

И тихо мир вокруг затих.

Зверями он себя считал,

И ветер на мгновенье стих.